NUTUG.RU на главную
  “Нутгин зөөр” гидг Хальмг олна саңгин официальн сайт
Официальный сайт Калмыцкого общественного фонда “Национальное достояние”


Из записок Ф. И. Саймонова
1737 год.


По начале с турками войны определен был главным командиром граф Лессий в Крым, и потому нужно было послать к нему из калмыцкаго войска до 30 тысяч. И хотя и определено было отправить к калмыцкому владельцу Дундук-Амбе донских казаков старшину Данила Ефремова, но по тому случаю, что оный Дундук пожалован калмыкам ханом, а другое, что нужда состояла взять от него в Крым 30 тысяч, разсуждено с тем в Крым отправить знатную персону.

И как в кабинете разсуждаемо было о выборе персоны, тогда Волынской докладывал Государыне удостоя меня к той посылке, что и последовало. Я о той рекомендации был уведомлен от бывшаго при том дяди моего гвардии поручика Букова; потому, по имеющейся с Волынским ссоре, что в 15 лет впервые к нему в дом преехал и за рекомендацию благодарил. Он вопервых отрекался, что того не знает, но как я уверил что я то конечно знаю и с охотою ехать желаю, на то мне ответствовал: когда то вам не противно, то подлинно я рекомендовал. Потом через несколько дней и от кабинета отправление получил с выдачею на проезд 300 рублей. Марта в первых числах отправились мы с старшиною Ефремовым, с двумя калмыцкими посланцами и « » человеками донских казаков.

Для поспешения в нашем пути посланы были от сената нарочные курьеры, чтоб всем по 40 подвод в готовности были. Прибыв в Москву, пробыли мы за моею болезнию 5 дней, потом следовали чрез Серпухов, Тулу и Елец на Воронеж, из Воронежа вниз по Дону через казачьи города в Царицын, и по прибытии в Царицын, за болезнию старшины Ефремова, остановились, а посланцев отпустили к Дундуку наперед из Царицына. Потом, получа конвой донских казаков 100 и саратовских 20, отправился вниз по Волге по нагорной стороне к Дундуковым улусам. Переехав 15 верст, въехали мы в калмыцкия кочевья и оными ехали 50 верст и приехали к Дундуковой урге [1].

По приезде получили мы хорошия войлочныя кибитки, поставленныя в близком разстоянии от ставки.

На другой день рано старшина Ефремов объявил ему о моем приезде, и что я привез к нему Высочайшую Императорскую милость о пожаловании ему ханства калмыцкаго, чему он был весьма рад; однакож приказал мне объявить, что он по имеющейся его болезни скоро видеть меня не может. На другой день через присланнаго от него объявлено мне, что от него определено мне и моей команде каждый день по одному быку и 10 баранов, что и действительно всякой день и присылалось, и так продолжалось по 10 дней, в которые хотя Ефремов и всякой день у него бывал, однакож со мною видаться всю неделю отговаривался болезнию, что и приводило в некоторое сумнение.

Потом открылося следующее: Ефремов через друзей калмыцких зайсанов уведомился, будто Дундук ханства не примет, потому что ему должно прежде на то благословение получить от Далай-Ламы [2] . Объявя мне те вести, присоветовал объявить мне публично при толмаче или писаре Дундукова, который больше 10 лет у Дундука за секретаря находился; что и последовало в моей команде при том Васильев, который у нас некоторое дело и переводил и переписывал.

И как мне.....такия вести объявил, тогда я по общему совету с Ефремовым ответствовал: я за счастие почитаю что о том сведал, и потому не буду столь безумен чтоб ему ханство объявить, а объявлю ему один указ о даче войска в Крым. Василий толмач то слышал и тем вечером Дундуку объявил.

На другой день и очень рано прислал по Ефремова, и по приезде говорил: как де я слышу, что господин бригадир [3] не хочет мне ханства объявить. Ефремов ответствовал, что то самая правда и разсказал ему причину, что меня к тому понудило, то есть, разглашение, что он ханства не примет без благословения Далай-Ламы.

Дундук от того отперся, говоря что то никогда не было я просил Ефремова, чтоб он меня в том уверил.

Потом чрез несколько дней позволил мне быть к себе. Мы были с Ефремовым, при нас сын его Степан и два казачьих полковника с конвоем 60 человек казаков. По приезде увидели около ставки великое число народа, которые сидели полуциркулем около его ставки, а для проезду нашего оставлено было порожняго места сажен на 10. При въезде нашем в тот полуциркуль встретили нас 4 человека его зайсангов, для того мы сошли с лошадей, а встретившие нас шли перед нами; по середине разстояния встретили нас другие 4 человека и потому же шли перед нами, потом у самой его кибитки встретили нас еще 4 человека зайсанов и те проводили нас в кибитку. По вступлении нашем в кибитку, он сидел на постели и тогда приказал себя поднять и держать под руки двум человекам. Жена его сидела по левую сторону и тогда потому же встала и стояла.

При входе говорил я ему приличную речь, в такой силе, что Ея Имп. Велич. за верныя его Дундука службы жалует его ханом всего калмыцкаго народа, и в знак той высочайшей милости изволила прислать жалованную грамоту и знамя, на которой титул Ея Имп. Вел. написан золотыми литерами на калмыцком языке. Тогда де оный поклонился и грамоту приняв поцеловал, потом грамота чтена была в кибитке, знамя тотчас на древке прибили и вознесли перед народ, и потому же и грамоту публично читали. А при том, недопуская его сесть на постелю, надели на него присланную шубу соболью, покрытую серебрянным марлом и саблю опоясали. Потом он сел на постелю и нас посадил по правую сторону на войлочных тюфяках, обшитых зеленым сукном; при том перед кибиткою в многочисленном народе происходил великий шум и крик радостным восклицанием за всю высочайшую Ея Имп. Вел. милость в пожаловании в ханы их любимаго владетеля.

При том просил меня и прочих при мне у себя обедать и при начале обеда, как стал подчивать калмыцким из.....мохана вином, приговаривая следующую речь, что он русскаго вина не имеет, а их собственное понравится ли мне не знает. А когда Государь Император Петр Великий производил поход и был у его деда Аюки хана, тогда их вино кушать изволил.

Я слыша такой пример не отрекся и выпил их вино из деревянной чашки, потом сели мы обедать; меня, и прочих за, оной посадил по правую себя сторону на тех же войлочных подушках, а жена его и прочие знатные по левую. Стол или скатерть послана была на досках по самой земле. После обеда потчивал калмыцким чаем, однако и то с кобыльим молоком, потом происходила в народе у самой кибитки борьба по древнему обыкновенно: наги и вымазаны маслом коровьим. Потом отъехали мы в свои кибитки, а после обеда подарен я был калмыцким бельим тулупом и конем. ... А тулуп по их обыкновению был служителями кинут на меня сзади.

На другой день послал я к хану указ или грамоту о наряде войска его в Крым 30 000 человек, на то хан объявил мне через Данилу Ефремова, что он толикаго числа послать войска не в состоянии, отправит 10 000, однакож из самых лучших,. как по их говорится, лучшаго молодца и коня, а в уверение того, что он больше послать не может отправит со мною одного из его зайсанов [4], и с тем войском отправлен будет сын его, а при том и Ефремова сын Степан, котораго и по указу отправить повелено.

С такою обстоятельною ведомостью отправил я казака, и дождався действительнаго войска отправления, намерен был и сам ехать в Петербург; однако чрез 3 дня последовала перемена, а именно: хан с своим секретарем прислал ко мне меморию, состоящую в 4-х пунктах, с объявлением притом таким, ежели из тех пунктов по первому и по второму исполнения не последует, то и наряжение войска ему отправить будет невозможно. Признаюся что словесное (сделанное?) мне объявление не мало меня опечалило и в немалую досаду привело, но как пункты первый, из которых усмотрел я, правильныя его требования, а паче что был в состоянии то исправить, без сумнения состоялся. Содержание 4-х пунктов было в следующих силах:

1) Главнаго его неприятеля двоюроднаго брата Дундука Тайшу по указу от Астрахани повелено перевесть к оренбургской границе, однако он, понаровкою астраханскаго губернатора, и днесь не переведен, а как он поедет по указу на Кубань, а часть войска отправит в Крым, в таком случае может оной Тайша оставшим его улусам разорение учинить.

2) По указу повелено изо всех городов некрещеных калмыков выслать в калмыцкой народ, но воеводы для своей корысти не высылают и при городах содержат, от чего то единое происходит, что те калмыки на обе стороны воровство чинят; первое в калмыцких улусах лошадей крадут и при городах продают, а часть воеводам оделяют; другое, напротив того при российских городах равномерно лошадей крадут и в калмыцких улусах продают, и имеют от того равномерную опасность как та так и другая сторона.

3) Для отправляющегося от него посольства к Далай-Ламе по указу повелено ему через всю Сибирь до границы давать по 40 подвод, а потому что то его посольство отправляется в немалой свите, для которой означеннаго числа подвод недостаточно, и для того просит прибавки подвод.

4) Писан был в следующей силе: по тогдаж порозжия ваканции донскаго казачьева атамана в пожаловании хотя и состоят во власти и изволения Ея И. В. кого .... изволить, но как Дундук договор имеет просить атамана Данилу Ефремова, а по той причине что вся Ея И. В. к нему милость произошла чрез труды означеннаго Ефремова [5].

Разсмотря оные пункты, того же дня учинил ему письменный ответ, приложа при том и перевод на калмыцком языке в следующих силах: на первый, уверял его, что пошлю с нарочным курьером к астраханскому губернатору с наикрепчайшим подтверждением о немедленном отводе Тайши к оренбургской границе, и чтоб для уверения от него поверенный был послан с моим курьером, который может уверить что то действительно исполнено будет; на второй, письменно я к ему ответствовал, что указы потому же от меня посланы будут. А сверх того при возвращении моем чрез Царицын, где большая часть таковых калмык под прикрытием воеводским находилися, не оставя при себе все высланы будут, чтоб для того, потому же для уверения, своих поверенных со мною послал, чем он весьма доволен был.

На третий, писал ему в такой силе, что хотя и весьма не важное дело, но потом что в моей власти не состояло, а зависало единственно от всевысочайшаго соизволения Ея И. В. и для того по должности обещал по приезде донести Ея В. а притом и уверял его, что то исполнено быть может; на четвертое, равномерно что не в моей власти, то потому ж по возвращении Ея Величеству доносить буду, и тако на все вышеописанное хан был в великом от меня удовольствии.

Потом чрез несколько дней как войско отправляться начало приняло, тогда я простился с ханом и Ефремовым, отправился в возвратный мой путь; по прибытии в Царицын находящихся там неприязненных калмык всех выслал [6]

С Царицына с посланным со мною от хана зайсаном отправился в путь свой [7].

Проехав царицынскую линию, на Дону в казачьих городках получил я к себе нарочнаго курьера, конногвардии вахмистра, с именным указом, в котором писано: во первых, что с отъезду моего никакого рапорту не получено, для чего и нарочный отправлен, а при том чтоб я с тем курьером обстоятельно обо всем рапорты прислал, а сам бы поступал по данной мне инструкции.

И как тот курьер объявил мне, что он посланнаго от меня казака повстречал на Ижоре, 325 верст от Петербурга, потому я был уверен, что мои рапорты уже получены, и для того поворотя курьера с собою следовать в путь мой.

Потом по приезде моем в.....(?) казачий городок или станицу Михайловскую, тогда получил я другаго курьера из донских казаков, однако не того который от меня был послан; в том указе ко мне прописано было, что мои рапорты (получены?), и не мало де сожалительно что хан повеленнаго числа войска послать отрекся......

Черкесскаго посланца отослал в иностранную коллегию для определения ему квартиры и кормовых денег, а именно через 3 часа представился Государыне. Государыня Императрица изволила меня принять милостиво и пожаловать в руке, изволила спрашивать обо всех обстоятелъствах моей коммисии, а особливо о том как я надеюся, в которых местах в те числа хан находится и далеко ль ему идти до Кубани. Я доносил о своих (действиях?) обстоятельно, а о хане донес, что надобно ему находиться при таком то урочище, и подал карту всей той степи с означением реки Кубани и при ней знатных мест; и на той я карте точно показал и то место, на котором ему в те числа быть я уповал. Государыня и герцог, барон Икскуль, Черкаской любопытно ту карту разсматривали; изволила мне за скорую езду и за все мои поступки свое удовольствие объявить. Тем та моя коммисия и окончилася и я в прежнюю мою должность, то есть в коммисариат и в коммисию о доимках вступил по прежнему.

  1. Урга называется по калмыцки то место, где сами владельцы пребывают или кочуют.
  2. Далай-Лама главная их секты духовная персона, а живет у Кипниска Мунтарова.
  3. Я хотя имел чин обер-штер-кригс-комиисара, но потому что тот чин калмыкам неизвестен, а для того в грамоте к Дундуку и в подорожных писан был бригадиром.
  4. Зайсанги у калмыков почитаются как знатное дворянство, однако по заслугам или по фамилиям одним.... за знатнейше почитаются.
  5. Причины одолжения и дружбы к Дундуку Данилы Ефремова: за 10 лет перед тем, по смерти отца его Аюки Хана и дяди его Керен Дундука, произошли между им в 2 родными его братьями .... великия несогласия и смертныя убийства, и для того откочевал с 40 000 калмык в Турецкую область на реку Кубань; потом при намерении с турками войны, не малую имели от него опасность, чтобы в уважение туркам не причинил низовым селениям раззорений; и для того прежде начала войны послан был к нему от нас Ефремов, ... вызывать его со всеми по прежнему в российское подданчество. Ефремову в той части поручено его уговаривать, со временем вызвать и для верности, что они за то получат Императорскую милость, оставил у него в аминах сына своего Степана, который тогда у него и находился; по той причине он и почитал и после помянутаго Ефремова и присланным со мною вручил, что воевода Больцов, видя прежнюю свою в том ошибку, а прямее сказать прежнее лакомство, прилежно исправлял, и меня приятельно просил, чтоб о том его высылки умедлении учинил ему защищение, что я учинить обещался и учинил.
  6. Исправление потому мне надежно было, потому что я с тех к губернатору указов точныя копии имел, и для того партикулярно к губернатору послал, остерегая его чтоб ему большаго предсуждения не последовало, ежели Дундук войска под тем предлогом отправления не учинит.
  7. Зайсан имел при себе экипажу хотя и не много, а именно: кафтан, седло и войлок, однако на чем оное было везть, в том было мне не без хлопот, потому что верхом ему со мною ехать не покойно было, невозможно, и для того сыскал я малую на дрогах коляску, он за постелю имел..... войлок, а вместо подушки седло, а вместо одеяла служил ему кафтан; однако он во всю дорогу ни мало мне на безпокойствие (не жаловался?); может быть ему и покойно было, потому что под войлоком доски еловыя; оной потом от новых мест несколько скучать начал.

 

В.С.Пикуль
Слово и дело
Глава пятая

Кривая ногайская сабля, выкованная из подков конских, билась у самого бедра хана. Тяжелый колчан со стрелами крутился возле полы грязного халата, задевая высокий ковыль. Звеня кольчугами, за ханом Дондукой-омбу шли тысячники, его суровые раскосые воины - Сендерей, Бахмат и сын Голдан-Норма. В свите хана калмыцкого как почтение гости и советники два атамана казачьих - Данила Ефремов да Федор Краснощеков...

Дондука-омбу поднял свою орду на войну, и орда Калмыцкая, союзная России, навалилась на орду Кубанскую, союзную Турции. И была сеча кровава. В переблеске сабельном, в воплях гибельных, визги воинов калмыцких покрывало в степи - могучее, казачье:

- Руби их в песи... круши в хузары!

Пять тысяч кибиток татар кубанских предали полному разорению. Еще никогда калмыки не ведали таких побед, как эта... Резня была страшная! Из мужчин никого в живых не оставили: от орды Кубанской уцелел только скот (всегда ценный в степи), дети да женщины; отягщенные небывалой добычей, калмыки вернулись в низовья волжские, шел у них пир горой. Один раз уже перегнали молоко кобылье, и получилось хмельное аркэ, но атаманы были недовольны вином:

- Слабовато, хан. Вроде кваска... не шибает!

Дондука-омбу, чтобы донцов уважить, велел гнать аркэ во второй раз, и вино, пересидев в кожаных чанах, из слабосильного аркэ превратилось в резкое и буйное арзэ.

- Гони и дальше, хан, - подначивали донцы.

Погнали молочное вино на третий раз, и получилось харзо, от которого казаки запели. В юрт калмыцкий приехали мурзы знатные с выражением покорности. Краснощеков посла кубанского ткнул носом в свой закорюченный походный чувяк.

- А раньше ты чего думал? - спросил его по-татарски.

Атаман Данила взял двух мурз за шкирки и покидал их, словно щенят, в шатер к Дондуке-омбу:

- До тебя пришли, хан. Жалости просят... прими!

Послы татар кубанских заверили хана в своей рабской покорности, но тут в разговор вмешались атаманы донские:

- Ты, кал свинячий! Дондуке ваша покорность не нужна. Отныне и веков во веки покорность свою изъявляйте России, а хан Дондука с этого годочка лишь подданный царицы нашей...

Мурза ощерил зубы (каждый зуб - как желтый ноготь).

- Мы согласны, - прошипел он, - слизывать гной с мертвецов, умерших от оспы, но подданны России никогда не станем.

Красношеков концы усов заложил себе за уши.

- Это твой гость! - крикнул он хану. - Так угощай его!

К тому времени вино харзо пересидело срок, и теперь стало оно хоруном, который пить уже нельзя. Дондука-омбу протянул кубанскому мурзе чашку с ядовитым кумысом:

- Пей. Ты мой гость... я люблю тебя!

Посол стал отказываться, ссылаясь на сытость. И в доказательство рыгал столь густо, будто на болоте гнилые пузыри лопались.

- Эй! - велел Дондука-омбу тысячникам своим. - Расширьте послу глотку, чтобы хорун проскочил в него, нигде не задерживаясь...

Сендерей и Бахмат схватили мурзу за уши и тянули их в разные стороны, пока уши не оторвались. Потом уши эти швырнули на прожор собакам своим и сказали:

- Вот теперь кумыс легко проскочит в тебя... пей! - И тот выпил. И завыл. И помер.

- Остальных послов, - приказал хан, - в заложниках оставлю. Я пойду на Кубань опять. И буду ходить, пока не состарюсь. После меня дети пойдут, а за ними внуки. И станут они разорять улусы ваши, пока вы не исчезнете за горами Кавказа или не покоритесь...

Прибыл в ставку калмыцкую из Петербурга адмирал Федор Соймонов, привез от царицы грамоты, подтверждавшие ханство Дондуки-омбу.

- Теперь, - сказал ему адмирал, - ежели кто возжелает тебя из степей выгнать, вся Россия за тебя встанет.

В шатер внесли подарки от императрицы.

А ты, - продолжал Соймонов, - одари нас конницей своей. Нужны всадники твои под Азовом, пусть на Крым войной ходят, там пожива орде твоей богаче будет...

В этом году калмыки вступили в семью русскую, и отныне будут служить России саблей - честно и неустрашимо, а калмыцким верблюдам теперь идти далеко - до самого Берлина!

 

 

На верх
Предыдущая

Удачи в сети
На главную
На мыло
Следующая

Новости Культура История Библиотека Мультимедиа Наше творчество О фонде Форум Полезные ссылки

  • Новости
  • Культура
  • История
  • Библиотека
  • Мультимедиа
  • Наше творчество
  • О фонде
  • Форум
  • Полезные ссылки



    Соймонов Федор Иванович
    (1692 - 1780)

    Вице -президент Адмиралтейств-коллегии, ученый мореплаватель и картограф, исследователь Каспийского моря, чья родословная связана с Костромским краем.
    Окончив Московскую навигационную школу, был послан для практического стажа в Голландию. В 1716 -18 гг. плавал на флагманском (Петра I ) корабле "Игерманланд" в Балтийском море. В 1719-20гг. участвовал в экспедиции, описавшей западный и южный берег Каспия. Зимой 1722/23 гг. командовал флотилией, перевезшей русский отряд из Астрахани в испанский порт Энзели. В 1726г. был начальником экспедиции, описавший восточный берег Каспия (причем был открыт вход в залив Кара-Богаз-Гол) и произведший новую опись южного и западного берега моря, затем переведен на балтийский флот. В 1730г. назначен прокурором Адмиралтейств - коллегии. В 1740г., по обвинении в участии в заговоре Волынского против всесильного временщика при императрице Анне Иоановне Э,Бирона, был наказан и сослан в Сибирь на вечную каторгу. В 1742г. освобожден императрицей Елизаветой Петровной и восстановлен в правах, но добровольно остался в Сибири. В 1753-57гг. руководил секретной Нерчинской экспедицией "для описи Шилки и Амура и постройки ботов..." В1757г. произведен в тайные советники и назначен сибирским губернатором.



    Ефремов Данила Ефремович
    (1690 -1760)

    Наказной атаман войска Донского (1738 - 1753) Родился в 1690 году на Дону в семье московского купца Ефрема Петрова. В 17 летнем возрасте казак Данила в составе отряда донцов принимал участие 8 войне против шведов. В 1727 году он уже служил в звании полковника. К 1734 году благодаря доблести, уму и дипломатическому таланту, Ефремов сумел выделиться из Среды донских старшин. 17 мая 1738 года Указом императрицы Анны Иоановны Данила Ефремов назначается донским войсковым атаманом. Максимум усилий прилагает атаман для отражения многочисленных набегов крымских, кубанских татар, приносивших смерть и огонь на донские просторы. Укреплялись старые и строились новые городки по всей южной укрепленной линии.
    В конце 40-х годов Ефремов-много средств жертвовал на постройку церквей на Дону, а так же для Киево-Печерской Лавры. В 1753 году, ввиду болезни Данилы Ефремова, атаманом назначается его сын Степан. Однако императрица Елизавета оставляет Данилу Ефремова самым влиятельным человеком на Дону, впервые присвоив донскому атаману чин генерал-майора российских войск.В эти годы по ходатайству Данилы Ефремова была открыта Темерницкая таможня, укреплялось южное порубежье. Уже в зрелом возрасте, в 1758 году Данила Ефремов, командуя полками, принимал участие в Померанской компании, за которую он был первым на Дону удостоен высокого гражданского чина - тайного Советника.